<< Главная страница

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ



Внутренний двор в доме Бернарды. Белые, слегка подсиненные стены. Вечер. Декорация должна быть совершенно простой. Через двери из помещения на сцену падает мягкий свет. На середине сцены стол с керосиновой лампой, за которым ужинают Бернарда и ее дочери. Им прислуживает Понсия. В сторонке сидит Пруденсия. Когда поднимается занавес, царит тишина, нарушаемая лишь звоном
тарелок и приборов.

Пруденсия (поднимаясь). Ну, я пойду. Я уж и так у вас засиделась.
Бернарда. Подожди. В кои-то веки повидались.
Пруденсия. Уже отзвонили к вечерне?
Понсия. Нет еще.

Пруденсия садится.

Бернарда. А как поживает твой муж?
Пруденсия. Все так же.
Бернарда. Его мы тоже давно не видели.
Пруденсия. Ты ведь знаешь, какой у него нрав. С тех пор как рассорился со своими братьями из-за наследства, ни разу не вышел из дому через переднюю дверь. Выходит во двор, подставляет лестницу и перелезает через стену.
Бернарда. Вот это настоящий мужчина. А как он с дочерью?
Пруденсия. Так и не простил.
Бернарда. Правильно делает.
Пруденсия. Как тебе сказать. У меня-то ведь сердце болит.
Бернарда. Непослушная дочь уже не дочь, а ворог.
Пруденсия. Я уж на все рукой махнула. Одно только утешение у меня и осталось - в церковь сходить, да вот слепну, и скоро придется дома сидеть, а то как бы ребятишки не сыграли со мной какой-нибудь шутки.

Слышится сильный удар в стену.
Что это?
Бернарда. Племенной жеребец в загоне брыкает в стену. (Кричит.) Стреножьте его и выпустите! (Понизив голос.) Должно, от жары бесится.
Пруденсия. Вы пустите к нему новых кобыл?
Бернарда. Завтра на рассвете.
Пруденсия. Умелая ты хозяйка. Как у тебя выросло стадо!
Бернарда. Немало ушло на это денег и сил.
Понсия (вмешиваясь.) Зато нет лучше стада во всей округе. Жаль только, что скот подешевел.
Бернарда. Не хочешь ли сыру с медом?
Пруденсия. Спасибо, не хочется.

Снова слышится удар в стену.

Понсия. Господи боже!
Пруденсия. Даже в груди отдалось.
Бернарда (вставая, в ярости). Сколько раз говорить одно и то же? Выпустите его, пусть на ометы кидается! (После паузы, как бы обращаясь к батракам.) Кобыл в конюшню заприте, а его выпустите, не то он нам стены разнесет. (Направляется к столу и снова садится.) Ну и жизнь!
Пруденсия. Все на тебе. Как мужчина ворочаешь.
Бернарда. Да уж. (Аделе, которая встает из-за стола.) Ты куда?
Адела. Воды напиться.
Бернарда (громко). Принеси кувшин воды. (Аделе.) Можешь сесть.

Адела садится.

Пруденсия. А когда Ангустиас выходит замуж?
Бернарда. Через три дня придут ее сватать.
Пруденсия. Ты, верно, радешенька!
Ангустиас. Конечно!
Амелия (Магдалене). Ты соль рассыпала.
Магдалена. Нам и так солоно приходится, хуже не будет.
Амелия. А все-таки это не к добру.
Бернарда. Полно вам!
Пруденсия (Ангустиас). Он уже подарил тебе кольцо?
Ангустиас (протягивая ей кольцо). Вот посмотрите.
Пруденсия. Прелесть. С тремя жемчужинами. А в мое время примета была: жемчуг к слезам.
Ангустиас. Ну, теперь уж в это не верят.
Адела. А я вот верю. Приметы не меняются. Обручальные кольца должны быть бриллиантовые.
Пруденсия. Оно конечно, бриллиантовое больше подходит.
Бернарда. С жемчужинами или без жемчужин, а все от человека зависит.
Мартирио. Человек полагает, а бог располагает.
Пруденсия. Говорят, мебель вы купили на загляденье.
Бернарда. Шестнадцать тысяч реалов отдала.
Понсия (вмешиваясь). Лучше всего зеркальный шкаф.
Пруденсия. Я таких вещей и не видывала.
Бернарда. У нас сундуки были.
Пруденсия. Только бы все было хорошо.
Адела. Никогда нельзя знать, как будет.
Бернарда. Плохого ждать не с чего.

Слышится отдаленный колокольный звон.

Пруденсия. Последний звон. (Ангустиас.) Зайду в другой раз, покажешь мне приданое.
Ангустиас. Пожалуйста, когда угодно.
Пруденсия. Спокойной ночи.
Бернарда. До свиданья, Пруденсия.
Дочери (в один голос). Храни вас бог.

Пауза. Пруденсия уходит.

Бернарда. Вот и поужинали.

Все встают.

Адела. Пройдусь до калитки ноги размять и подышать воздухом.

Магдалена садится на низкий стул, стоящий у стены.

Амелия. Я с тобой.
Мартирио. И я.
Адела (со сдержанной злобой). Я и без вас не заблужусь.
Амелия. Что ж одной гулять на ночь глядя. В компании веселее.

Выходят. Бернарда садится. Ангустиас убирает со стола.

Бернарда. А ты, я вижу, все не разговариваешь с Мартирио. Я же тебе сказала, чтобы ты не дулась на сестру. Она спрятала карточку просто так, шутки ради, и забудь ты про эту историю.
Ангустиас. Вы же знаете, что она не любит меня.
Бернарда. Чужая душа потемки, и я не допытываюсь, что у кого на уме, но хочу, чтобы соблюдались приличия и чтобы в семье был мир и лад. Понимаешь?
Ангустиас. Да.
Бернарда. Ну и хорошо.
Магдалена (клюя носом). И потом, тебе-то что, ты ведь вот-вот уйдешь из дому. (Засыпает.)
Ангустиас. Кажется, уже поздно.
Бернарда. В котором часу вы вчера кончили разговаривать?
Ангустиас. В половине первого.
Бернарда. Что рассказывает Пепе?
Ангустиас. Он какой-то рассеянный. Говорит со мной, а сам вроде бы думает о другом. А если я спрашиваю, что с ним, отвечает: "У нас, мужчин, свои заботы".
Бернарда. А ты не спрашивай. А выйдешь замуж - и подавно. Говори, когда он сам с тобой говорит, и смотри на него, когда он на тебя смотрит, тогда и не будет неладов.
Ангустиас. Сдается мне, мама, он многое скрывает от меня.
Бернарда. Не старайся вызнать, что да почему, ни о чем не расспрашивай его и, уж конечно, никогда при нем не плачь.
Ангустиас. Я должна бы, кажется, радоваться, а у меня что-то не весело на душе.
Бернарда. Пустое.
Ангустиас. Часто я через решетку гляжу на Пепе, всматриваюсь в него, а он расплывается у меня перед глазами, словно его окутало пылью, как бывает, когда стадо пройдет.
Бернарда. Это просто от слабости.
Ангустиас. Дай-то бог!
Бернарда. Он придет нынче?
Ангустиас. Нет, поехал с матерью в город.
Бернарда. Тогда ляжем спать пораньше. Магдалена!
Ангустиас. Она заснула.

Входят Адела, Мартирио и Амелия.

Амелия. До чего темная ночь!
Адела. Хоть глаз выколи.
Мартирио. Хорошая ночь для воров и вообще для тех, кому надо прятаться от людей.
Адела. Посреди двора стоял жеребец. Весь белый, словно бы вдвое больше, чем днем, - всю темь заполнял.
Амелия. Правда. Даже страх брал. Точно привидение.
Адела. В небе звезды - с кулак.
Мартирио. Она принялась так разглядывать их, что чуть шею себе не свернула.
Адела. А что же, тебе не любо смотреть на них?
Мартирио. Меня такие вещи не интересуют. Хватит с меня и того, что делается у нас под носом.
Адела. Да, это по твоей части.
Бернарда. Каждому свое.
Ангустиас. Спокойной ночи.
Адела. Ты уже ложишься?
Ангустиас. Да. Нынче Пепе не придет. (Выходит.)
Адела. Мама, почему, когда падает звезда или молния сверкает, говорят:
"Святая Варвара святою водой
записана в небе на бумаге святой"?
Бернарда. В старину знали много чего такого, что мы позабыли.
Амелия. Я зажмуриваю глаза, когда падает звезда.
Адела. А я нет. Мне нравится смотреть, как такая звездочка, что тихо теплилась долгие годы, вдруг срывается и, пылая, проносится по небу.
Мартирио. Да нам-то что до этого?
Бернарда. О таких вещах лучше и не думать.
Адела. Какая ночь! Я бы допоздна оставалась на воле, дышала бы не надышалась свежим воздухом.
Бернарда. Но пора спать. Магдалена!
Амелия. Она уже сладкий сон видит.
Бернарда. Магдалена!
Магдалена (с досадой). Оставьте меня в покое!
Бернарда. В постель!
Магдалена (вставая, с раздражением). Не дадут спокойно посидеть! (Уходит, ворча.)
Амелия. Спокойной ночи. (Уходит.)
Бернарда. Ступайте и вы.
Мартирио. А что это сегодня не приходит жених Ангустиас?
Бернарда. Он уехал в город.
Мартирио (глядя на Аделу). А!
Адела. До завтра. (Уходит.)

Мартирио пьет воду и медленно выходит, глядя на дверь, которая ведет на
скотный двор.

Понсия (входя). Ты еще здесь?
Бернарда. Наслаждаюсь тишиной и что-то не замечаю, чтобы здесь "творилось недоброе", как ты говоришь.
Понсия. Бернарда, оставим этот разговор.
Бернарда. В этом доме все на месте. От меня ничего не укроется.
Понсия. Снаружи-то тишь да гладь, это верно. Твои дочери живут как под колпаком. Но в душу не заглянешь.
Бернарда. У моих дочерей на душе спокойно.
Понсия. Это твоя забота, ты их мать. Мое дело маленькое, прислуга - прислуга и есть.
Бернарда. Что это да вдруг стала такой молчальницей?
Понсия. Я знаю свое место, вот и все.
Бернарда. Просто тебе нечего сказать. Если бы в этом доме было чем поживиться сплетницам, уж ты бы позаботилась, чтобы все соседки перемывали нам косточки.
Понсия. Я скрываю от людей больше, чем ты думаешь.
Бернарда. Что же, твой сын все еще видит Пепе в пять часов утра? Люди все еще говорят худое об этом доме?
Понсия. Люди ничего не говорят.
Бернарда. Потому что не могут. Потому что не к чему прицепиться. Недаром я глаз не смыкаю.
Понсия. Бернарда, я не хочу про это говорить, потому что боюсь твоего норова. Но зря ты так уверена, что все в порядке.
Бернарда. В полнейшем порядке!
Понсия. Как бы вдруг не грянул гром. Как бы на тебя не свалилась беда.
Бернарда. И не пахнет здесь никакой бедой. Я уже не принимаю твои выдумки близко к сердцу.
Понсия. Ну что ж, тем лучше для тебя.
Бернарда. Еще бы!
Служанка (входя). Посуду я вымыла. Прикажете еще что-нибудь, Бернарда?
Бернарда (вставая). Нет. Пойду отдыхать,
Понсия. В котором часу тебя разбудить?
Бернарда. Вообще не буди. Сегодня я отосплюсь. (Уходит.)
Понсия. Когда не можешь совладать с огнем, легче всего повернуться к нему спиной.
Служанка. Из-за своей гордости она сама завязывает себе глаза.
Понсия. Ничего не могу поделать. Я хотела отвести беду, но дело так далеко зашло, что я уж боюсь встревать. Видишь, какая тишина? А в каждой комнате собирается гроза, и, когда буря разразится, она сметет нас всех. Но я сказала все, что должна была сказать.
Служанка. Бернарда думает, что никто с ней не сладит, а не знает того, какую силу имеет мужчина среди одиноких женщин.
Понсия. Тут не только Пепе Римлянин виноват. Правда, в прошлом году он поглядывал на Аделу, и она была без ума от него, но ей нужно было держать себя в руках и не разжигать его. Мужчина есть мужчина.
Служанка. Кое-кто думает, что он не раз говорил с Аделой.
Понсия. Это правда. (Понизив голос.) И еще кое-что было.
Служанка. Уж и не знаю, что из всего этого выйдет.
Понсия. Я бы хотела очнуться за тридевять земель от этого дома, где все готовы друг другу горло перегрызть.
Служанка. Бернарда торопится со свадьбой, и еще, может быть, ничего не случится.
Понсия. Уж больно далеко дело зашло. Адела решилась на все, а остальные день и ночь настороже.
Служанка. И Мартирио тоже?
Понсия. Эта хуже всех. Так и клокочет злобой. Она видит, что Пепе не про нее, и, будь ее воля, в отместку утопила бы всех на свете.
Служанка. Ну и ведьмы!
Понсия. Просто женщины без мужчин, вот и все. В таких делах и про родную кровь забывают. Тсс! (Прислушивается.)
Служанка. Что такое?
Понсия (вставая). Собаки лают.
Служанка. Должно, кто-нибудь прошел мимо калитки.

Входит Адела в белой нижней юбке и облегающей тело безрукавке.

Понсия. Ты еще не легла?
Адела. Пришла напиться. (Берет со стола стакан и пьет.)
Понсия. Я думала, ты спишь.
Адела. Горло пересохло, я и проснулась. А вы что не отдыхаете?
Служанка. Сейчас ляжем.

Адела уходит.

Понсия. Пойдем.
Служанка. Да, не грех и на боковую, слава богу, заработали. Бернарда весь день не дает мне ни минутки отдохнуть.
Понсия. Забери лампу.
Служанка. Собаки прямо ошалели.
Понсия. Спать не дадут.

Выходят. Сцена остается почти в темноте.
Входит Мария Хосефа с овечкой на руках.

Мария Хосефа.
Ягненочек, мой ребеночек,
на взморье лежит наш путь,
там, милый дурашка-мурашка,
я дам тебе кашки и грудь.
Бернарда,
морда леопарда.
Магдалена,
морда гиены.
Ягненочек мой!
Ме-э-э, ме-э-э.
В Вифлеем идем, в Вифлеем.

Спать нам с тобою не хочется,
нас не тронет ни птица, ни зверь,
и сама перед нами откроется
коралловой хижины дверь.
Бернарда,
морда леопарда,
Магдалена,
морда гиены.
Ягненочек мой!
Ме-э-э, ме-э-э.
В Вифлеем идем, в Вифлеем.
(Уходит с пением.)
Крадучись входит Адела, оглядывается по сторонам и выскальзывает в дверь, которая выходит на скотный двор. Через другую дверь входит Мартирио и настороженно останавливается на середине сцены. Она тоже в нижней юбке и кутается в короткую черную накидку. С противоположной стороны входит Мария
Xосефа.

Мартирио. Бабушка, куда вы?
Мария Xосефа. Ты откроешь мне калитку? Кто ты?
Мартирио. Как вы очутились здесь?
Мария Xосефа. Я сбежала. А кто ты?
Мартирио. Идите спать.
Мария Xосефа. Ты Мартирио, теперь я вижу. Mapтирио, морда Мартирио. А когда у тебя будет ребенок? Я завела вот этого.
Мартирио. Где вы взяли эту овцу?
Мария Xосефа. Сама знаю, что это овца. Но почему бы овце не быть ребенком? Лучше овца, чем ничего. Бернарда, морда леопарда. Магдалена, морда гиены.
Мартирио. Не кричите.
Мария Xосефа. Правда. Кругом так темно. Ты думаешь, раз у меня белые волосы, я не могу иметь детей, а У меня вот есть дети, много-много. У этого ребенка будут белые волосы, и у него будет свой ребенок, а у того свой, и у всех волосы будут белые как снег, и мы будем как волны - одна, другая, третья. А потом мы все сядем, и наши белые волосы смешаются, и мы сделаемся пеной. Почему здесь нет пены? Здесь одни только траурные накидки.
Мартирио. Молчите, молчите.
Мария Хосефа. Когда у моей соседки рождался ребенок, я приносила ей шоколад, а потом она мне приносила, и так всегда-всегда. У тебя тоже будут белые волосы, но к тебе не придут соседки. Мне надо идти, но я боюсь собак. Ты проводишь меня? Я люблю чистое поле. Люблю и дома, но дома, где не запираются от людей, где женщины баюкают своих маленьких, а мужчины прохлаждаются у ворот. Пепе - великан. Вы все его любите. Но он вас сожрет, потому что вы пшеничные зерна. Нет, не зерна. Вы лягушки безъязыкие!
Мартирио. Полно. Идите спать. (Подталкивает ее.)
Мария Хосефа. Ладно, но потом ты мне откроешь, правда?
Мартирио. Обязательно.
Мария Хосефа (плача).
Ягненочек, мой ребеночек,
на взморье лежит наш путь,
там, милый дурашка-мурашка,
я дам тебе кашки и грудь.
Мартирио закрывает дверь за Марией Хосефой и направляется к двери, которая выходит на скотный двор, останавливается и, поколебавшись, делает еще два
шага.

Мартирио (тихо). Адела.

Пауза.
(Подходит ближе к двери. Громко.) Адела!

Появляется Адела. Она слегка растрепана.

Адела. Зачем ты ищешь меня?
Мартирио. Оставь этого человека!
Адела. А кто ты такая, чтобы мне это говорить?
Мартирио. Честная женщина так себя не ведет. Тебе не место около него.
Адела. С какой охотой ты заняла бы это место!
Мартирио (громко). Пора мне заговорить! Так больше не может продолжаться.
Адела. Это только начало. У меня хватило силы, хватило духа на то, что тебе не по плечу. Под этой крышей я была заживо похоронена, и я вышла из могилы взять от жизни свое, взять то, что мне принадлежит.
Мартирио. Этот бессердечный человек посватался к другой. Ты заступила ей дорогу.
Адела. Он посватался к ней из-за денег. Но полюбилась ему я.
Мартирио. Я не дам тебе отбить его. Он женится на Ангустиас.
Адела. Ты лучше меня знаешь, что он не любит ее.
Мартирио. Знаю.
Адела. Знаешь, потому что сама видишь, что он любит меня.
Мартирио (с отчаянием). Да.
Адела (приближаясь к ней). Он любит меня! Он любит меня!
Мартирио. Лучше зарежь, только не повторяй мне это.
Адела. Потому ты и добиваешься, чтобы я не встречалась с ним. Тебе неважно, если он обнимает нелюбимую, мне тоже. Пусть он хоть сто лет живет с Ангустиас, но чтобы он обнимал меня - это тебе нож в сердце, потому что ты тоже любишь его, любишь!
Мартирио. Да! Скажу тебе без утайки: да! У меня от горечи разрывается грудь, как перезревший гранат, но я люблю его!
Адела (в порыве чувств обнимая ее). Мартирио, Мартирио, я не виновата.
Мартирио. Не обнимай меня! Не отводи мне глаза. Ты мне уже не родная кровь. Даже если бы я и хотела смотреть на тебя как на сестру, я не могу видеть в тебе только женщину. (Отталкивает ее.)
Адела. Тут уж ничем не поможешь. Одной из нас придется смириться. Пепе Римлянин мой. Он водит меня в камыши.
Мартирио. Не будет этого!
Адела. После того как я отведала вкус его губ, мне уже невыносим этот ужасный дом. Я буду, кем захочет Пепе. Пусть на меня ополчится все селение, пусть на меня показывают пальцами, чтобы я сгорала от стыда, пусть меня преследуют те, кто называет себя приличными людьми. Я надену терновый венец женщины, которую любит женатый мужчина.
Мартирио. Замолчи, замолчи!
Адела. Да, да. (Понизив голос.) Пойдем спать, пусть его женится на Ангустиас, мне это уже неважно. Я уйду в одинокий домишко, где он сможет видеться со мной когда вздумает, когда ему захочется.
Мартирио. Этого не будет, пока в моих жилах есть хоть капля крови.
Адела. Я не только тебя, слабую женщину, но и взвившегося на дыбы коня способна одним мизинцем поставить на колени.
Мартирио. Не говори со мной так, не выводи меня из терпенья. У меня так накипело на сердце, что я задыхаюсь от злобы и сама в себе не вольна.
Адела. Нас учат любить сестер. Должно быть, бог затмил мне глаза, потому что я словно в первый раз тебя вижу.

Слышится свист, и Адела бежит к двери, но Мартирио встает перед ней.

Мартирио. Куда ты?
Адела. Отойди от двери!
Мартирио. Попробуй пройди!
Адела. Пусти! (Борется с ней.)
Мартирио (кричит). Мама, мама!

Появляется Бернарда в нижней юбке и черном платке.

Бернарда. Довольно, довольно, разразил бы вас гром!
Мартирио (указывая на Аделу). Она была с ним! Посмотрите на ее юбку - вся в соломе!
Бернарда. Ах ты, тварь подзаборная! (В ярости направляется к Аделе.)
Адела (встречая ее лицом к лицу). Хватит, кончилась эта каторга! (Вырывает у матери палку и переламывает ее.) Вот и вся ваша власть! Ни шагу дальше. Надо мной не волен никто, кроме Пепе.
Магдалена (входя). Адела!

Входят Понсия и Ангустиас.

Адела. Я его жена. (Ангустиас.) Слышишь? Ступай во двор и скажи ему, что ты это знаешь. Он будет хозяином в этом доме. Он здесь, за дверью, храбрый, как лев.
Ангустиас. Боже мой!
Бернарда. Ружье! Где ружье? (Выбегает.)
Следом за ней выходит Мартирио. В глубине сцены появляется Амелия, которая в
ужасе смотрит на происходящее, прислонив голову к стене.

Адела. Никто не совладает со мной! (Хочет выйти.)
Ангустиас (хватая ее). Ты так просто не выйдешь отсюда! Воровка! Позор нашего дома!
Магдалена. Не держи ее, пусть уходит и больше не попадается нам на глаза!

Гремит выстрел.

Бернарда (входя). Теперь иди ищи его!
Мартирио (входя). Покончено с Пепе.
Адела. Пепе! Боже мой! Пепе! (Выбегает.)
Понсия. Неужели вы убили его?
Мартирио. Нет. Он ускакал на своей лошадке.
Бернарда. Я не виновата. Женщины не умеют целиться.
Магдалена. Зачем же ты так сказала?
Понсия. Проклятая!
Магдалена. Одержимая!
Бернарда. Хотя так оно и лучше.

Слышится стук упавшего на пол предмета.
Адела! Адела!
Понсия (подойдя к двери). Открой!
Бернарда. Открой! Не думай, что стены защищают от позора.
Служанка (входя). Соседи всполошились!
Бернарда (сдавленным голосом, похожим на рычание). Открой, не то я вышибу дверь!

Пауза. Воцаряется полная тишина.
Адела! (Отходит от двери.) Принеси молоток.
Понсия, с силой толкнув дверь, распахивает ее и входит. Она громко кричит и
тут же выходит.

Бернарда. Что там?
Понсия (поднося руки к шее). Избави нас бог от такого конца!
Сестры отшатываются назад. Служанка крестится. Бернарда вскрикивает и делает
шаг к двери.

Понсия. Не входи!
Бернарда. Нет. Только не я! Пепе, ты пока уцелел, скачешь сейчас по глухим дорогам, но тебе не уйти от расплаты! Снимите ее! Моя дочь умерла невинной. Отнесите в ее комнату и обрядите как девицу. Никому ни слова! Она умерла невинной. Скажите, чтобы на рассвете звонили за упокой.
Мартирио. Счастливая, он любил ее. Тысячу раз счастливая.
Бернарда. И я не желаю, чтобы плакали. Смерти надо смотреть в глаза. Тихо! (Одной из дочерей.) Молчать, я сказала! (Другой дочери.) Слезы лить будешь, когда останешься одна! Мы все погрузимся в глубокий траур. Она, младшая дочь Бернарды Альбы, умерла невинной. Вы слышали? Тихо, тихо, я сказала! Тихо!

Занавес

Конец "Дома Бернарды Альбы"


далее: ПРИМЕЧАНИЯ >>
назад: ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ <<

Федерико Гарсиа Лорка. Дом Бернарды Альбы
   ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
   ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
   ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
   ПРИМЕЧАНИЯ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация