Федерико Гарсиа Лорка. Сценки



ПРОМЕНАД БЕСТЕРА КИТОНА

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Бестер Китон.
Петух.
Филип.
Негр.
Американка.
Девица.

Петух. Ку-ка-ре-ку.

Появляется Бестер Китон, на нем висят четверо детей.

Бестер Китон (выхватывает деревянный кинжал и закалывает детей). Бедные мои детки.
Петух. Ку-ка-ре-ку.
Бестер Китон (забрасывает трупики землей). Один, два, три, четыре. (Садится на велосипед и едет.)

На куче канистр и дырявых покрышек Негр жует соломенную шляпу.

Бестер Китон. Изумительный вечер!

В пресном небе кувыркается попугай.

Бестер Китон. Как приятно прокатиться на велосипеде!
Филин. У-ху-ху.
Бестер Китон. Пташки щебечут.
Филин. Кхххххх.
Бестер Китон. Душа радуется.
Пауза. Неописуемым манером Бестер Китон пересекает камыши и въезжает в рожь. Пейзаж вмещается в велосипедные колеса. У Бестера Китона одномерный велосипед. Его можно заложить в книгу и сунуть в печь, как лепешку. И седло у него не шоколадное, а педали не сахарные, как хотелось бы завистникам. Это самый обыкновенный велосипед, только он - в отличие от других - полностью наивен. Покажите Адаму и Еве стакан с водой, и они в ужасе сбегут, а
велосипед Бестера Китона, уверен, придется им по душе.

Бестер Китон. Любовь, любовь!
Бестер Китон падает. Велосипед улепетывает от него, погнавшись за огромными
серыми бабочками. Машина мчится, как бешеная, в миллиметре от земли.

Бестер Китон (поднимаясь). Молчу. Что тут скажешь?
Голос. Ну и дурак.
Бестер Китон движется в неизвестном направлении. Глазам его, бездонным и грустным, как у новорожденного звереныша, чудятся ирисы, ангелы и шелковые кушаки. Глазам его, двум бутылочным донышкам. Глазам слабоумного ребенка. Жутким. Прекрасным. Глазам страуса. Человечьим глазам, уравновешенным печалью. Вдали - Филадельфия. Жителям этого города уже ведомо, что классика швейной машинки "зингер" звучит и посреди оранжерейных роз, но уловить тончайшую поэтическую разницу менаду чашкой горячего чая и чашкой холодного
чая они не могут. Вдали блистает Филадельфия.

Бестер Китон. Вот я и в саду.
Американка. Добрый вечер.
Бестер Китон, улыбнувшись, вперяет взор в ее туфли. "Крупный план". Считаем
долгом выразить негодование - три крокодильи шкуры пошли на этот шедевр.

Бестер Китон. Я хотел бы...
Американка. Где меч, увитый гирляндой мирт? У вас нет меча?

Бестер Китон, пожав плечами, задирает правую ногу.

Американка. Где кольцо с отравленным камнем? У вас нет кольца?

Бестер Китон, опуская ресницы, задирает левую ногу.

Американка. А без них нельзя.
На клумбе пляшут четыре серафима с голубыми крылышками цвета светильного газа. Городские девицы, распялясь над клавишами, как над рулем велосипеда, жмут на педали. Вальс, луна и шлюпки наполняют восторгом нежное сердце нашего друга. Ко всеобщему удивлению, Осень растворяет сад, как кубик
сахара.

Бестер Китон (вздыхая.) О, как я хочу стать лебедем! Хочу, а не могу. Куда я дену тогда мою шляпу? А мой крахмальный воротничок? А мой муаровый галстук? Просто несчастье.
Девица - осиная талия и копна на макушке - едет на велосипеде. У нее голова
соловья.

Девица. С кем имею честь?
Бестер Китон (кланяется.) Разрешите представиться, Бестер Китон.
Девица в обмороке падает с велосипеда. Ее ловкие ноги бьются над газоном как
две подстреленные зебры.
Тысяча граммофонов хором: "В Америке есть соловьи".

Бестер Китон (встав на колени). Элеонора, простите! Это вовсе не я! (Тихонько.) Элеонора! Элеонора! (Еще тише.) Элеонора! (Целует ее.)

Вдали над Филадельфией багрово загорается полицейская кокарда.


далее: ДЕВИЦА, МАТРОС И СТУДЕНТ >>

Федерико Гарсиа Лорка. Сценки
   ДЕВИЦА, МАТРОС И СТУДЕНТ
   БРЕДНИ
   ПРИМЕЧАНИЯ